на главную

М. И. КУТУЗОВ - ПОБЕДИТЕЛЬ НАПОЛЕОНА

ПРЕДИСЛОВИЕ

Две войны в новейшей истории России заслужили название Отечественной: Отечественная война 1812-го года и Великая Отечественная война 1941-1945-го годов, но между ними существовало различие, отмеченное И.В.Сталиным: «наше отступление было не следствием свободного выбора, а тяжёлой необходимости» (Лев Исаков «Гений Сталина», «Большая Военная Энциклопедия»).

 И.В.Сталин в речи 7-го ноября 1941-го года на параде в Москве, сказал: «Война, которую вы ведете, есть война освободительная, война справедливая. Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших великих предков – Александра Невского, Дмитрия Донского, Кузьмы Минина, Дмитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова!..»

В  годы Великой Отечественной войны к теме Отечественной войны 1812-го года впервые обратился нарком иностранных дел СССР В.М.Молотов в речи 22-го июня 1941-го года:

«Не первый раз нашему народу приходится иметь дело с нападающим зазнавшимся врагом. В своё время на поход Наполеона в Россию наш народ ответил отечественной войной, и Наполеон потерпел поражение, пришёл к своему краху. То же будет и с зазнавшимся Гитлером, объявившим новый поход против нашей страны. Красная армия и весь наш народ вновь поведут победоносную отечественную войну за Родину, за честь, за свободу».

В речи 3-го июля 1941-го года И.В.Сталин говорит о неизбежном разгроме Гитлера Красной армией, как это произошло с Наполеоном в России. При этом Наполеон упоминается рядом с другим завоевателем, потерпевшим поражение – Вильгельмом II:

«История показывает, что непобедимых армий нет, и не бывало. Армию Наполеона считали непобедимой, но она была разбита попеременно русскими, английскими, немецкими войсками. Немецкую армию Вильгельма в период первой империалистической войны тоже считали непобедимой армией, но она несколько раз терпела поражения… То же самое нужно сказать о нынешней немецко-фашистской армии Гитлера» (использованы материалы статьи: М.В.Дацишина «Вопросы истории», № 6, Июнь 2011).

 

 

 

М.И.КУТУЗОВ – ПОБЕДИТЕЛЬ НАПОЛЕОНА

 

Михаил Илларионович Голенищев-Кутузов (16.09.1745-28.04.1813), русский полководец, дипломат, победитель Наполеона происходил из старого дворянского рода, ведущего начало от некого Гавриила, поселившегося в Новгородских землях во времена Александра Невского (середина XIII-го века). Среди его потомков в XV-м веке был Фёдор по прозвищу Кутуз, чей племянник звался Василий по прозвищу Голенище. Сыновья последнего стали зваться Голенищевы-Кутузовы и состояли на царской службе. Дед М.И.Кутузова дослужился до капитана, отец уже до генерал-поручика, а Михаил Илларионович – до фельдмаршала, получившего потомственное княжеское достоинство.

            Супруга Михаила Илларионовича, Екатерина Ильинична (1754-1824), была дочерью генерал-поручика Ильи Александровича Бибикова, сына екатерининского вельможи, она вышла замуж за тридцатилетнего полковника Кутузова в 1778-м году и родила в браке пятерых дочерей (единственный сын, Николай, умер от оспы в младенчестве).

           Дочери: Прасковья, Анна, Елизавета, Екатерина, Дарья. У Елизаветы  и Екатерины первые мужья погибли, сражаясь под командованием Кутузова. Так как фельдмаршал не оставил потомства по мужской линии, то фамилия Голенищева-Кутузова в 1859-м году была передана его внуку генерал-майору П.М.Толстому, сыну Прасковьи (2012, Великие Люди  – Михаил Илларионович Кутузов).

Герб рода Голенищевых-Кутузовых

 

М.И.Кутузов был самым выдающимся полководцем России своего времени, прошедшим суворовскую военную школу. Родился он в 1745-м году, его  отец – военный инженер вышел в отставку в чине генерал-поручика,  сына он также определил для обучения по военно-инженерной части. В 14 лет Кутузов учёбу в артиллерийском и инженерном корпусе, и в 16 лет был произведён в офицеры. Свою службу в армии Кутузов начал командиром роты полка, которым командовал А.В.Суворов. Кутузов на практике усвоил суворовскую «науку побеждать», у него он научился ценить солдата, проявлять заботу о нём (здесь и ниже использованы материалы сайта: История России).

            В 1764-м году Кутузов добился назначения в действующую армию в Польшу, участвовал в походах 1765-го и 1769-го годов, принимал участие в войне с Турцией в 1770-м году, а в 1771-м году – при Попештах. Кутузов сражался в Крыму, у Кинбурна, участвовал в осаде Очакова, при взятии крепости Аккерман и Бендеры. У него было два  опасных ранения, в результате одного из которых он потерял глаз. В 1790-м году под руководством Суворова Кутузов врывается на стену турецкой крепости Измаил и штурмом берёт её,  показав блестящий пример  героизма.

Суворов высоко ценил не только талант, но и военную хитрость Кутузова и, бывало, говаривал про него: «Хитёр, хитёр! Умён, умён! Никто его не обманет».

После Измаила Кутузов командовал крупными соединениями. Главнокомандующий князь Репнин доносил о Кутузове Екатерине II: «Расторопность и сообразительность генерала Кутузова превосходит всякую мою похвалу». Но, Кутузов был и талантливым дипломатом, он служил послом в Турции, а также выполнял дипломатическую миссию при шведском короле,  блестяще справился со своими задачами.

После Аустерлица, при котором благодаря вмешательству императорских советников и австрийских генералов русская армия потерпела поражение, между императором Александром I и Кутузовым  отношения были испорчены. Кутузов не любил Александра за его завистливость и лицемерие,  отрицал наличие у него каких бы то ни было военных талантов и познаний. Александр I знал  об этом, но обойтись без Кутузова ему не удавалось, и когда потребовалось быстро закончить войну с Турцией, пришлось назначить главнокомандующим Кутузова.

Турецкое руководство очень рассчитывало на уступчивость русских ввиду близости войны России с Наполеоном и требовало, чтобы границей между Россией и Турцией была река Днестр. Ответом Кутузова был большой бой под Рущуком, закончившийся полной победой русских войск 22-го июня 1811-го года. Покидая Рущук, Кутузов приказал взорвать укрепления, но турки ещё продолжали войну. Кутузов умышленно позволил им переправиться через Дунай: «Пусть переправляются, только перешло бы их на наш берег поболее», – сказал Кутузов, он осадил лагерь визиря, и осаждённые, узнав, что русские тем временем взяли Туртукай и Силистрию (10-го и 11-го октября), сообразили, что им грозит полное истребление, если они не сдадутся. Визирь тайком бежал из своего лагеря и начал переговоры. А 26-го ноября 1811-го года остатки умирающей от голода турецкой армии сдались русским.

И то, что впоследствии в Европе определяли как дипломатический «парадокс», свершилось: 16-го мая 1812-го года после длившихся долгие месяцы переговоров, мир в Бухаресте был заключен. Этим Россия не только освобождала для предстоявшей войны против Наполеона всю свою Дунайскую армию, но сверх того  получала от Турции в вечное владение всю Бессарабию,  почти весь морской берег от устьев Риона до Анапы:

«И вот тут-то Кутузову удалось то, что при подобных условиях никогда и никому не удавалось и что, безусловно, ставит Кутузова в первый ряд людей, прославленных в истории дипломатического искусства. На протяжении всей истории императорской России, безусловно, не было дипломата более талантливого, чем Кутузов. То, что сделал Кутузов весной 1812-го года после долгих и труднейших переговоров, было бы не под силу даже наиболее выдающемуся профессиональному дипломату, вроде, например, А.М.Горчакова, не говоря уже об Александре I, дипломате-дилетанте. «Теперь коллежский он асессор по части иностранных дел» – таким скромным чином наградил царя А.С.Пушкин» (Е.В.Тарле).

Таков был первый по времени удар, который нанёс Наполеону Кутузов-дипломат почти за три с половиной месяца до того, как  на Бородинском поле нанёс ему второй удар Кутузов –стратег.

В начале войны 1812-го года Михаил Илларионович Кутузов находился в Петербурге на второстепенном посту командира Нарвского корпуса. В дворянском собрании Петербурга на общем сходе дворянства, купечества, чиновников и духовенства столицы было принято решение о создании ополчения Петербурга и Петербургской губернии. С каждых ста душ крепостных в его состав выделялись по десять человек. Руководителем ополчения единогласно выбрали М.И.Кутузова. Домой к нему отправили целую делегацию с просьбой  принять на себя командование Петербургским ополчением.

Кутузов приехал в дворянское собрание, вошёл в большой зал, где его терпеливо ждали, и со слезами на глазах произнес: «Господа! Я вам многое хотел говорить…, скажу только, что вы украсили мои седины!..». Через несколько дней Александр I официально возложил на Кутузова командование ополчением Петербургской и Новгородской губерний, а также всеми сухопутными и морскими силами, находящимися в Петербурге, Кронштадте и Финляндии.

М.И.Кутузов приступил к организации обороны столицы. Был сформирован специальный воинский корпус, получивший название Нарвского, произведена передислокация войск на самых опасных направлениях, усилено их инженерное оборудование, пополнены припасы, начато строительство новых оборонительных укреплений. Одновременно шла работа по формированию ополченского войска: принимали ратников, собирали пожертвования, при этом помещиков, которые выставляли своих крепостных для ополчения, обязали обеспечить обработку полей ушедших воевать, платить за них подати, обеспечить их провиантом и жалованием. Численность ополчения вскоре составила около 13 тысяч человек, оно делилось на дружины, причём Кутузов требовал, чтобы в одной дружине находились люди, которые прежде жили рядом, это, по его мнению, должно способствовать взаимовыручке в бою.

Ополченцы проходили специальное обучение стрельбе, строю, приёмам обращения с оружием, тактике ведения боя, их нужно было вооружить и разместить. Постепенно все эти задачи решили, и каждый ополченец во время торжественной церемонии получил оружие, а каждая дружина – своё знамя. Петербургское ополчение, прошедшее первое боевое крещение, 3-го августа принимало присягу на плацу Семёновского полка. На церемонии присутствовал Александр I, перед которым войско прошло торжественным парадом.

Император наконец-то оценил заслуги М.И.Кутузова и назначил его членом Государственного совета (opeterburge.ru/history).

Когда же для армии потребовалось назначить авторитетного командующего, в которого верила бы страна, специальный комитет единодушно остановился на Кутузове. Александр I  вынужден был с этим согласиться, и  написал Кутузову  письмо  по поводу его назначения, где говорилось: «Михаил Илларионович! Известные военные достоинства ваши, любовь к отечеству и неоднократные отличные подвиги приобретают истинное право на сию мою доверенность…»

М.И.Кутузов

 

Осторожный, опытный, настойчивый, хитрый, бесстрастный во время сражений, новый главнокомандующий охотно повторял: «Нет ничего, что стоило бы больше двух солдат – терпения и времени…» Этим принципом и руководствовался М.И.Кутузов в течение всей Отечественной войны 1812-го года, руководя русской армией.

Кутузов дал согласие на своё назначение лишь при условии, что брат императора Александра – Константин будет удалён из армии, ибо Кутузов не может ни наказать его, если он плохо себя поведёт, ни наградить, если он хорошо себя проявит. Кутузов, безусловно, знал, что убеждённый в непобедимости Наполеона великий князь публично высказался за немедленное прекращение военных действий, так как «они не могли продолжаться, потому что русская армия практически более не существует…»

Назначая М.И.Кутузова главнокомандующим,  истинное своё отношение к этому Александр I выразил в письме к сестре, где писал: «В Петербурге я нашёл всех за назначение главнокомандующим старика Кутузова: это было единственное желание. То, что я знаю об этом человеке, заставляет меня противиться его назначению, но когда Ростопчин в своём письме ко мне от 5 августа известил меня, что и в Москве все за Кутузова, не считая Барклая де Толли и Багратиона годными для главного начальства, и когда, как нарочно, Барклай делал глупость за глупостью под Смоленском, мне не осталось ничего другого, как сдаться на общее мнение».

Имя Кутузова, как главнокомандующего русской армией, в этот тяжёлый момент называлось армией и всей страной. Поэтому Александр I согласился, но, назначив Кутузова главнокомандующим всех русских армий, император продолжал вмешиваться в военные дела: в то время кроме двух армий, Багратиона и Барклая, которые поступили под его личное непосредственное командование, у Кутузова  имелись ещё три армии: Тормасова, Чичагова и Витгенштейна. Но Кутузов знал, что командовать ими  будет царь, а он сам может только уговаривать командующих. Вот что он пишет Тормасову: «Вы согласиться со мной изволите, что в настоящие критические для России минуты, тогда как неприятель находится в сердце России, в предмет действий ваших не может уже входить защищение и сохранение отдалённых наших Польских провинций».

Император же объдинил армию Тормасова с армией Чичагова и отдал под начало своего любимца – адмирала Чичагова, которому Кутузов писал: «Прибыв в армию, я нашёл неприятеля в сердце древней России, так сказать под Москвою. Настоящий мой предмет есть спасение Москвы самой, а потому не имею нужды изъяснять, что сохранение некоторых отдалённых польских провинций ни в какое сравнение с спасением древней столицы Москвы и самих внутренних губерний не входит». Чичагов и не подумал немедленно откликнуться на этот призыв.

Назначение Кутузова, радостно встреченное армией,  означало, что скоро будет положен конец отступлению. Солдаты говорили: «Приехал Кутузов бить французов». Сам же Кутузов, встретившись с войсками, сказал: «Ну как можно отступать с такими молодцами».

 

                                                             Хвала тебе, наш бодрый вождь,
                                                             Герой под сединами!
                                                             Как юный ратник, вихрь, и дождь,
                                                             И труд он делит с нами.
                                                             О, сколь с израненным челом
                                                             Пред строем он прекрасен!
                                                             И сколь он хладен пред врагом
                                                             И сколь врагу ужасен!
                                                             О, диво! се орел пронзил
                                                             Над ним небес равнины…
                                                             Могущий вождь главу склонил;
                                                             Ура! кричат дружины.
                                                                                            Василий Жуковский

 

Из воспоминаний генерал-лейтенанта, князя А.Б.Голицына (командующего Владимирским ополчением): «Известно всем, сколько явление Кутузова в армию ободрило всех. Он прибыл в Царёво-Займище  и в этот же день распоряжался всем так, как будто бы всё от него проистекало с начала кампании. Ничто для него не было ново. Он всё предугадывал и был главнокомандующим в полном смысле слова». Это было 29-го августа по новому стилю.

 

Памятник в селе Царёво-Займище, где М.И.Кутузов

принял командование над русской армией.

 

Но Кутузов  решил не давать немедленно  сражение  войскам Наполеона,   он продолжил  отступление, выбрав место для сражения под Бородином. За это время  армия получила подкрепление – 15 589 человек под командованием Милорадовича, затем в неё влились 7 тысяч Московского и 3 тысячи человек Смоленского ополчения.

3-го сентября по новому стилю русская армия, отступавшая от Смоленска, расположилась у села Бородино, Кутузов решил дать генеральное сражение, откладывать его дальше было невозможно, так как император Александр требовал от Кутузова остановить продвижение Наполеона к Москве.

К Бородинскому полю армии пришли с такими силами:

– Общая численность русской армии определяется мемуаристами и историками в широком диапазоне 110-150 тысяч человек и 624-640 орудий.

– Численность французской армии оценивается более определённо – около 135 тысяч солдат и 587 орудий.

            Если сравнивать качественный состав двух армий, то можно обратиться к мнению участника событий маркиза Шамбре (французский генерал артиллерии, оставил труд по истории наполеоновских войн), который отмечал, что французская армия имела превосходство, так как её пехота состояла в основном из опытных солдат, тогда как у русских было много новобранцев. Кроме того, преимущество французам давало значительное превосходство в тяжёлой кавалерии.

Учебник «Отечественная история», 1895-го года издания, так описывает события: «При первых лучах восходящего солнца… началась “великая битва”. Она происходила на пространстве квадратной версты. Столкновение неприятелей было самое ожесточённое. Русские и французы не уступали друг другу в храбрости и самоотвержении. Враги бросали оружие, вступали в рукопашный бой, давили друг друга в объятиях и вместе падали мёртвыми. Бывали минуты, когда залпы орудий сливались в один гул, подобный непрерывным раскатам грома, от этих залпов земля тряслась, небо помрачилось. Целые тысячи людей гибли в несколько мгновений. Ночь прекратила этот ужасный бой…»

Десятки тысяч трупов покрыли Бородинское поле, французы назвали это сражение «битвой генералов» по множеству выбывших из строя генералов. Русские войска лишились здесь Багратиона и других известных командиров.

В ходе 12-часового Бородинского сражения французской армии удалось захватить позиции русской армии в центре и на левом крыле, но после прекращения боевых действий французская армия отошла на исходные позиции. На следующий день командование русской армии начало отвод войск.

           

М.И.Кутузов в битве при Бородино

 

Наполеон провозгласил победу, но сам он впоследствии говорил: «Из всех моих сражений самое ужасное то, которое я дал под Москвой. Французы  в нём показали себя достойными одержать победу, а русские приобрели  право назваться непобедимыми…»

М.И.Кутузов сказал: «Сей день пребудет вечным памятником мужества и отличной храбрости российских воинов, где вся пехота, кавалерия и артиллерия дрались отчаянно. Желание всякого было умереть на месте и не уступить неприятелю. Французская армия под предводительством самого Наполеона, будучи в превосходнейших силах, не превозмогла твёрдость духа российского солдата, жертвовавшего с бодростью жизнию за своё отечество» («Фельдмаршал Кутузов». Сборник документов и материалов. М., 1947).

Из документов видно, что Кутузов, стремясь поддержать в армии и в стране веру в свои силы, в победу, издал приказ с объявлением благодарности участникам Бородинского сражения, в котором подчеркивал: «…ныне, нанося ужаснейшее поражение врагу нашему, мы дадим ему с помощью Божиею конечный удар. Для сего войска наши идут навстречу свежим войскам, пылающим тем же рвением сразиться с неприятелем…»

Бородинское сражение, многократно описанное в исторических трудах и художественной литературе, для русского человека является образцом героизма, проявленного всеми слоями населения.

Бородино. Памятник на командном

пункте М.И. Кутузова

 

В Бородинском сражении французская армия понесла невосполнимые потери – свыше 58 тысяч человек (по французским данным – 30 тысяч человек), в том числе 47 генералов и 27 полковников. Русские войска потеряли 44 тысячи человек, в том числе – 23 генерала.

По воспоминаниям современников-французов, Наполеон странно вёл себя во время этого ожесточённого сражения. В пять утра, выйдя из своей палатки, он воскликнул: «Наконец они нам попались! Вперёд! Откроем двери Москвы!..» Однако какое-то время спустя он сник и, казалось, махнул на всё рукой. Мюрат говорил, что в этот великий день он не узнавал гениального Наполеона! Раз за разом он отказывал генералам, просившим ввести в бой Гвардию, чтобы добиться решительной победы: «За 800 лье от Франции нельзя рисковать своим последним резервом!..»

Императору в Петербург М.И.Кутузов в письме  сообщал: «Сражение было общее и продолжалось до самой ночи. Потеря с обеих сторон велика: урон неприятельский, судя по упорным его атакам на нашу укреплённую позицию, должен весьма нашу превосходить. Войски Вашего Императорского Величества сражались с неимоверною храбростию. Батареи переходили из рук в руки и кончилось тем, что неприятель нигде не выиграл ни на шаг земли с превосходными силами. Ваше Императорское Величество изволите согласиться, что после кровопролитнейшего и 15 часов продолжавшегося сражения наша и неприятельская армии не могли не расстроиться и за потерею, сей день сделанною, позиция, прежде занимаемая, естественно стала обширнее и войскам невместною, а потому, когда дело идёт не о славах выигранных баталий, но вся цель устремлена на истребление на французской армии, ночевав на поле сражения, я взял намерение отступить 6 верст, что будет за Можайском, и, собрав расстроенные баталией войска, освежа мою артиллерию и укрепив себя ополчением Московским, в тёплом уповании на помощь Всевышнего и на оказанную неимоверную храбрость наших войск увижу я, что могу предпринять противу неприятеля».

«Сей день пребудет вечным памятником мужества и отличной храбрости российских воинов, где вся пехота, кавалерия и артиллерия дрались отчаянно. Желание всякого было умереть на месте и не уступить неприятелю. Французская армия под предводительством самого Наполеона, будучи в превосходнейших силах, не превозмогла твердость духа российского солдата, жертвовавшего с бодростью жизни за свое отечество», – писал М.И.Кутузов Александру I.

Ответ императора Александра I гласил:

«В вознаграждение достоинств и трудов ваших возлагаем мы на вас сан генерал-фельдмаршала, жалуем вам единовременно сто тысяч рублей и повелеваем супруге вашей, княгине, быть двора нашего статс-дамою. Всем бывшим в сём сражении нижним чинам жалуем по пяти рублей на человека. Мы ожидаем от вас особенного донесения о сподвизавшихся с вами главных начальников, а вслед за оными и обо всех прочих чинах, дабы по представлению вашему сделать достойную награду. Пребываем вам благосклонны. Александр».

Кутузов подготовил первый рапорт со списком, состоявшим из 52 армейских генералов, отличившихся в Бородинском сражении, а  затем – второй рапорт, который содержал представления к наградам генералов Московского ополчения.

По итогам Бородинской битвы император Александр произвёл ряд награждений:  Барклай-де-Толли получил орден св. Георгия 2-й степени, раненному князю Багратиону было пожаловано 50 тысяч рублей. Четырнадцать генералов получили орден св. Георгия 3-й степени.

            В свою очередь, Наполеон, считавшийся «императором католического мира», разослал епископам приказ собрать народ  и отслужить благодарственный молебен в честь покровителя войск.

На другой день Кутузов хотел возобновить битву, но  собранные ночью сведения, показали, что русская армия потеряла половину своего состава. Хотя французы претерпели не меньший урон, было ясно, что продолжать битву нельзя. Кутузов отступил к Москве, что дало основание Наполеону провозгласить победу.

Ц.Ложье («Дневник офицера Великой армии в 1812 г.» М., 1912) так описывал свои впечатления после битвы: «Утром мы были изумлены: русская армия исчезла. Какое грустное зрелище представляло поле битвы! Никакие бедствия, никакое проигранное сражение не сравняется по ужасам с Бородинским полем, на котором мы остались победителями… Все потрясены и подавлены.

…Пасмурное небо гармонирует с полем битвы. Идёт мелкий дождь, дует резкий однообразный ветер, и тяжёлые чёрные тучи тянутся к горизонту. Всюду огромное уныние».

Русская армия, отошла к Горкам (где оставалось ещё одно укрепление), но  в Филях  13-го сентября по новому стилю главнокомандующий русской армии, князь Михаил Иванович Кутузов, созвал военный совет.

 В крестьянской избе созван был военный совет, который должен был решить участь Москвы. Главнокомандующий предложил на обсуждение вопрос: ожидать ли неприятеля на невыгодной позиции, или уступить ему Москву. Мнения разделились, члены совета начали спорить.

Кутузов прекратил споры, сказав: «С потерею Москвы ещё не потеряна Россия, доколь сохранена будет армия. Приказываю отступать. Знаю, что вся ответственность падает на меня, но жертвую собою для блага отечества». По свидетельству очевидца, Кутузову дорого стоило решиться на подобную жертву. Он не спал всю ночь…»

Сознавая правильность и необходимость отданного приказа об отступлении, Кутузов тяжело переживал сам факт оставления Москвы, каждый подлинный патриот переживал утрату столицы, но большинство понимало или вскоре поняло дальновидность этого шага мудрого фельдмаршала.

В донесении от 16-го сентября Кутузов пишет императору Александру I, что он оставил Москву: «я никак не мог отважиться на баталию, которой невыгоды имели бы последствием не только разрушение армии, но и кровопролитнейшую гибель и превращение в пепел самой Москвы». И, наконец, главное: «должен я был решиться попустить неприятеля войти в Москву, из коей все сокровища, арсенал и все почти имущества, как казённые так и частные, вывезены, и ни один почти житель в ней не остался». В следующей строке Кутузов пишет императору: «вступление неприятеля в Москву не есть ещё покорение России».

Кутузов надеялся, что, сохранив и усилив свои войска, он заморит ослабевшую неприятельскую армию в опустевшей Москве. Известно высказывание Кутузова: «Вы боитесь от­ступать через Москву, а я смотрю на это как на счастье, потому что оно спасет армию. Наполеон – как быстрый поток, который мы не можем остановить. Москва – это губка: она всосёт в себя всю армию Наполеона!»

По мере приближения неприятеля к Москве, многие жители спешили выбраться из неё. Важнейшие архивы, казённое имущество также были вывезены. Оставшиеся в городе граждане до последней минуты были уверены, что Москва не будет уступлена без боя, но  на следующий день после совета в Филях Москва опустела.

14-го сентября (по новому стилю) русский арьергард Милорадовича тихо и в полном порядке прошёл всю Москву от Дорогомиловской заставы до Покровской заставы, а за ним по пятам в город вошёл первый отряд французов под командой генерала Себастиани… Инициатором перемирия был генерал Милорадович» («Французы в Москве». В книге: «Отечественная война и русское общество», М. 1912).

Во время отхода Кутузов ввёл жесткие меры против дезертирства, начавшегося в его войсках после сдачи Москвы. Дойдя до Старой Калужской дороги, русская армия повернула на Калугу и встала лагерем в селе Тарутино. Туда Кутузов привёл 85 тысяч человек наличного состава (вместе с ополчением). В результате Тарутинского манёвра русская армия вышла из-под удара и заняла выгодную позицию.

Ф.Н.Глинка, бывший с 1812-го года адъютантом Милорадовича, писал:

 

Друзья, бодрей! Уж близко мщенье…

Уж вождь, любимец наш седой,

Устроил мудро войск движенье

И в тыл врагам грозит бедой…

 

Находясь в Тарутино, Кутузов тем самым прикрывал богатые людскими ресурсами и продовольствием южные районы России, тульский военно-промышленный комплекс и одновременно мог угрожать коммуникациям французов на Смоленской дороге. Французы же не могли беспрепятственно наступать из Москвы на Петербург, имея в тылу русскую армию.  Тем самым Кутузов фактически навязал Наполеону дальнейший ход кампании.

В 1834-м году в Тарутино был установлен памятник с надписью: «На сём месте российское воинство, предводимое фельдмаршалом Кутузовым, спасло Россию и Европу».

 

Памятник в Тарутино

 

Менее чем за два месяца пребывания армии в Тарутино она получила 300 тысяч новых ополченцев, для неё было собрано  более 100 миллионов  рублей.

            Наполеон же въехал на Поклонную гору и, увидев расстилающуюся у ног его древнюю столицу русского государства, воскликнул: «Наконец вот он – этот знаменитый город!.. Теперь война кончена».

15-го сентября Наполеон торжественно въехал в Москву. У Дорогомиловской заставы он сошёл с коня и в ожидании встречи с делегацией, сдающей город, стал ходить взад и вперёд. Уже не в первый раз ему доводилось въезжать победителем в чужие города, так он въезжал в Вену, столицу Австрии, в Берлин, столицу Пруссии и др. Там его встречали с торжеством, с мольбами о пощаде. Здесь же никто не выходил ему навстречу, он терял терпение, хмурился, глядел по сторонам, снимал и надевал перчатки, мял в руках носовой платок.

            Когда же ему донесли, что Москва пуста, он не хотел даже поверить в это  и требовал депутации. Ему привели несколько иностранцев, которые подтвердили, что Москва оставлена жителями.

            Л.Н.Толстой в романе «Война и мир» писал: «И благо тому народу, который, не как французы в 1813 году, отсалютовав по всем правилам искусства и перевернув шпагу эфесом, грациозно и учтиво передают её великодушному победителю, а благо тому народу, который в минуты испытания, не спрашивая о том, как по правилам поступали другие в подобных случаях, с простотою и лёгкостью поднимает первую попавшуюся дубину и гвоздит до тех пор, пока в душе его чувство оскорбления и мести не заменяется презрением и жалостью».

            Вот как  написал А.С.Пушкин в «Евгении Онегине» о въезде Наполеона в Москву:

 

                               Напрасно ждал Наполеон,
                                                             Последним счастьем упоённый,
                                                             Москвы коленопреклонённой
                                                             С ключами старого Кремля:
                                                             Нет, не пошла Москва моя
                                                             К нему с повинной головою.
                                                             Не праздник, не приёмный дар,
                                                             Она готовила пожар
                                                             Нетерпеливому герою.

           

Вальтер Скотт («Жизнь Наполеона Бонапарта», СПб, 1837) писал: «Армия рассеялась по целому городу, грабя по произволу всё, что попадалось… Наполеон и офицеры его с трудом успели восстановить некоторый порядок в составе армии. Грабёж, коего нельзя было прекратить, подчинили, наконец, некоторым правилам; и отряды посылались обирать московские развалины как будто на службу».

Английский уполномоченный при русской армии генерал Томас Вильсон писал императору Александру 25-го сентября о занятии Наполеоном Москвы: «Теперь нет ни одного офицера и солдата, которые не радовались бы тому, что он занял Москву, будучи уверены, что пожертвование этим городом должно произвести избавление вселенной от тиранской власти».

В этом же письме Вильсон предсказывал: «Через несколько дней неприятель вынужден будет оставить Москву», но, вопреки ожиданиям, Наполеон задержался в Москве дольше предсказанного срока, что привело к деградации Великой Армии и укреплению армии русской.

Все современники дружно свидетельствуют, что в первый же вечер вступления французов, в Москве начались пожары: часов в 8-9 пожар вспыхнул в нескольких местах на Солянке, в Китай-городе и около нового Гостиного двора (находившегося около Кремлёвской стены между Никольскими и Спасскими воротами), затем – за Яузским мостом.

            Сначала французы думали, что пожары происходят от их неосторожности, но скоро они убедились, что город  жгут сами русские. На следующий день Москва была объята пламенем со всех сторон. Никакие усилия французов не в состоянии были остановить пожары. Внезапно поднялся сильный ветер, и пламя устремилось из одной улицы в другую.

            Потрясённый император смотрел из окон Кремлевского дворца на море огня, охватившего центр города, Солянку, Замоскворечье. «Какое страшное зрелище! Это они сами поджигают… Какая решимость! Какие люди!», –  повторял он.

Вспомним также А.С.Пушкина – «Рефутация г-на Беранжера»:

 

Ты помнишь ли, как царь ваш от угара
Вдруг одурел, как бубен гол и лыс,
Как на огне московского пожара
Вы жарили московских наших крыс?

 

            Ц.Ложье: «Много схваченных на месте преступления поджигателей было представлено на суд особой военной комиссии… Большинство арестованных оказываются агентами полиции, переодетыми казаками, арестантами, чиновниками и семинаристами. В назидание решают выставить их трупы, привязанные к столбам на перекрёстках или к деревьям на бульварах – зрелище, которое не может вас веселить…»

Наполеона, который сначала разместился в Кремле, пожар заставил на время перебраться в Петровский дворец, а пожар продолжался в течение нескольких дней, превратив город в груду пепла и развалин, более двух третей зданий сгорело, но Кремль уцелел.

Наполеон в своих мемуарах, продиктованных О.Меару, пишет: «Этот ужасный пожар всё разорил. Я был готов ко всему, кроме этого. Одно это не было предусмотрено: кто бы подумал, что народ может сжечь свою столицу? Впрочем, жители делали всё возможное, чтобы его потушить. Некоторые даже погибли при этом…»

И здесь необходимо дать слово Л.Н.Толстому:

«Событие это – оставление Москвы и сожжение её – было так же неизбежно, как отступление войск без боя за Москву после Бородинского сражения.

Каждый русский человек, не на основании умозаключений, а на основании того чувства, которое лежит в нас и лежало в наших отцах, мог бы предсказать то, что совершилось.

Начиная от Смоленска, во всех городах и деревнях русской земли… происходило то же самое, что произошло в Москве. Народ с беспечностью ждал неприятеля, не бунтовал, не волновался, никого не раздирал на куски, а спокойно ждал своей судьбы, чувствуя в себе силы в самую трудную минуту пойти на то, что должно было сделать. И как только неприятель подходил, богатейшие элементы населения уходили, оставляя своё имущество, беднейшие оставались и зажигали и истребляли то, что осталось…»

В Москве представители «цивилизованной» Европы вели себя как мародёры, грабители, насильники и убийцы: не проходило ночи без нескольких убийств, остававшихся совершенно безнаказанными, в том смысле, что французская администрация не реагировала на них.  Но из позднейших свидетельств известно, что «ожесточение народа», оставшегося в Москве, неоднократно выражалось в том, что жители подстерегали напившихся французов и убивали их.

Падение Москвы, разграбление её солдатами Великой Армии, естественно, только усиливало сопротивление мирных до того жителей. Император Александр I посчитал для себя священной обязанностью отомстить за оскорблённое отечество:  «Не положу оружия, доколе не отомщу», – говорил он.

Наполеон же  повторял: «Московский мир положит конец моим военным экспедициям… Покинуть Москву, не подписав предварительных условий мира, равнозначно политическому поражению».

Всего за время своего пребывания в Москве Наполеон сделал три предложения о мире (на основе материалов «Википедии»):

1)      18-го сентября Наполеон через начальника Воспитательного дома генерал-майора И.В.Тутолмина предлагал заключить мир на условиях отторжения Литвы, подтверждения блокады Англии и военного союза с Францией.

2)      20-го сентября была сделана вторая попытка.

3)      4-го октября была сделана последняя безуспешная попытка начать переговоры о мире.

На последнее предложение о мире, направленное М.И.Кутузову, тот ответил:

            «Я подверг бы себя проклятию потомства, если бы сочли, что я подал повод к какому бы то ни было примирению; таков в настоящее время образ мыслей нашего народа».

Тем временем армия Наполеона таяла, за время пребывания в Москве Великая Армия потеряла 30 тысяч солдат и офицеров из-за действий окрестных партизан, нехватке продовольствия, болезней.

Недаром в солдатской песне этого времени пелось:

                                                                      

Хоть Москва в руках французов –

Это, право, не беда:

Наш фельдмаршал князь Кутузов

Их на смерть пустил туда.

 

Переход русской армии от обороны к наступательным действиям встревожил императора, и он отдал приказ 18-го октября (по новому стилю) о выступлении армии из Москвы, сам Наполеон выехал из Кремля рано утром 19-го октября.

            Покидая Москву, Наполеон приказал взорвать Кремль и сжечь уцелевшие от пожара здания, за исключением воспитательного дома. При этом император сказал: «Так как господа варвары считают полезным сжигать свои города, то надо им помочь».

Получив первое достоверное известие об оставлении Наполеоном Москвы, Кутузов, со слезами радости, воскликнул: «Россия спасена!» – и тотчас приказал: 1) Дохтурову как можно скорее двигаться к Малоярославцу, для прикрытия новой Калужской дороги; 2) Платову, со всеми казачьими полками, спешить туда же; 3) всей армии изготовиться к выступлению; 4) Милорадовичу проследить движение Мюрата, и если он пойдёт вверх по Наре, то, отделив казаков и часть кавалерии для наблюдения за ними, идти вслед за армией.

Наполеон надеялся отступать местами, не разорёнными войной, отходить на Смоленск через Калугу, где рассчитывал захватить крупные склады продовольствия и фуража, намереваясь в дальнейшем удержаться на рубеже рек Западная Двина и Днепр, чтобы оттуда начать новый поход в 1813-м году. Но сражение под Малоярославцем (вернее манёвры Кутузова) явилось стратегической победой русской армии, которая завладела инициативой, не допустила выхода противника в южные губернии и без большой битвы вынудила Наполеона  отступать по разорённой Смоленской дороге.

            В сражении под Малоярославцем стотысячная армия французов потеряла  относительно немного людей, однако марш Москва-Смоленск положил начало истреблению Великой Армии, голод ещё до морозов стал главным врагом французов. Большая часть кавалерии спешилась, орудия бросали. Конская падаль стала лакомым блюдом солдат, отмечались даже случаи людоедства.

По словам Сегюра, французского бригадного генерала, входившего в окружение Наполеона, именно здесь «началось великое крушение нашего счастья…» Но в действительности это крушение началось с московского пожара.

Французская армия шла на Смоленск, русская армия двигалась параллельным курсом, Кутузов не стремился к открытому столкновению, говоря, что наполеоновская армия развалится и без боя. Действительно, развал шёл с необыкновенной быстротой и тому были причины. 

Во-первых, пребывание в Москве, грабежи и мародёрства, чинимые ею, настолько расшатали дисциплину среди французов, что их боеспособность заметно упала. Французы отступали беспорядочно, нуждались в самом необходимом, но не бросали награбленное в Москве имущество.

Во-вторых, вокруг французской армии шла настоящая народная война: жители коренных русских губерний поднялись на врага. Вооружившись чем попало, они нападали на отдельные французские отряды, жгли французские запасы, громили неприятельские обозы. При такой помощи народа маленькие отряды кавалеристов и казаков, могли нападать на неприятеля со всех сторон, ведя с ним, по сути, партизанскую войну. Народная, Отечественная  война наносила большой урон французской армии.

В-третьих, холода, наступившие в ноябре, причиняли страшные бедствия французам, не имевшим ни тёплой одежды, ни соответствующей обуви. Ни сражаться, ни двигаться, ни добывать пищу, они были не в состоянии и устилали дороги трупами замёрзших и умерших от голода. При этом надо не забывать, что от морозов страдала и русская армия.

Вальтер Скотт писал: «Почти три четверти армии, которую Наполеон привёл в Россию, было разрушено, а остальная, четвёртая часть приведена в жалкий беспорядок ещё до выпадения снега, которому Наполеон потом заблагорассудился приписать свою неудачу».

Захватническая война Наполеона вызывала  по выражению А.С.Пушкина «остервене­ние народа». Многие сжигали свои дома, запасы хлеба и корма скоту – лишь бы они не попали в руки врага, героизм стал обычным явлением.

С первых дней война стала для народа Отечественной. Крестьяне добровольно везли в от­ступавшую русскую армию всё, что имели: продовольствие, овёс и сено, а враг не мог добиться у них хлеба и фуража ни за деньги, ни силой.

При «появлении врага деревни поднимались добровольно, и крестьяне повсюду вели партизанскую войну, сражались с удивительной храбростью», – писал И.С.Тургенев. Население тех местностей, где проходила война, ополчилось поголовно, все вооружались для защиты отечества.

«Можно без преувели­чения сказать, что многие тысячи врага истреб­лены крестьянами», – писал Кутузов. Недаром во время переговоров французский посланник Лористон жаловался Кутузову, что против наполеоновской армии ведётся война «не по прави­лам». Действительно, в России разгорелась настоящая народная, Отечественная война, подчинявшаяся только одному правилу – на русской земле нет места оккупантам (здесь и далее использованы материалы «Партизанская война в 1812 году», Автор Vinogradskaya).

Можно с полным основанием называть М.И.Кутузова организатором партизанского движения, хотя бы, на основании  документа: «Обращение М.И.Кутузова к жителям Смоленской губернии:

            – Достойные Смоленские жители, любезные соотечественники! С живым восторгом извещаюсь я отовсюду о беспримерных опытах в верности и преданности вашей к престолу августейшего монарха нашего и любезнейшему отечеству. В самых лютейших бедствиях своих показываете вы непоколебимость своего духа. Вы исторгнуты из жилищ ваших, но верою и верностию твёрдые сердца ваши связаны с нами священными, крепчайшими узами единоверия, родства и единого племени. Враг мог разрушить стены ваши, обратить в развалины и пепел имущество, наложить на вас тяжкие оковы, но не мог и не возможет победить и покорить сердец ваших. Таковы Россияне! Царство русское издревле было единая душа и единое тело...

М.И.Кутузов высоко оценивал партизанские действия крестьян. 30-го сентября 1812-го года он опубликовал в «Известиях об армии», издававшихся при главной квартире, сообщение, в котором говорилось: «Самые крестьяне прилегающих к театру войны деревень наносят неприятелю величайший вред. Россияне ныне стремятся с неописанной ревностью на истребление врагов, нарушающих спокойствие отечества. Крестьяне, горя любовью к Родине, устраивают между собою ополчения… Они во множестве убивают неприятелей, а взятых в плен доставляют к армии. Ежедневно приходят они в главную квартиру, прося убедительно огнестрельного оружия и патронов для защиты от врагов. Просьба сих почтенных крестьян, истинных сынов отечества, удовлетворяется по мере возможности, и их снабжают ружьями, пистолетами и порохом».

 М.И.Кутузов организует всенародную партизанскую войну с врагом, объединяя действия армейских и крестьянских партизанских отрядов,  став  родоначальником тактики широкого  взаимодействия армейских партизанских отрядов с партизанами-крестьянами, в результате чего их удары приобрели стратегическое значение.

Народные партизанские отряды скрывались в лесах, откуда делали вылазки на значительные группы неприятеля. Так, например, бронницкие крестьяне напали на отряд французов в 700 человек. Разгромив его, они 30 человек убили и многих взяли в плен. Об эффективности действия партизан говорят факты. Так, только за две недели Сычёвские партизаны имели 15 стычек с неприятелем, были убиты 572 француза, взяты в плен 325 человек, при потерях партизан убитыми 67 человек, ранеными – 67. Но партизаны не ограничивали свои операции только теми территориями, на которых они проживали, они распространили свои действия и на другие уезды.

В Сычёвском районе действовали три отряда. Первый из них состоял из жителей города Сычёвска, возглавил его городничий П.Карженковский. Этот отряд неоднократно отражал попытки польских улан разорить сёла вокруг города. Второй отряд во главе с С.Емельяновым, боевым суворовским солдатом, насчитывал 400 человек, именно он провёл 15 боев, уничтожил 572 французских солдата. Активно действовал и отряд исправника Е.Богуславского, он уничтожил 1760 человек неприятеля.

 В этой войне прославился Четвертаков Ермолай Васильевич, участник войны с Францией 1805-1807-го годов. В начале Отечественной войны 1812-го года, находясь в составе Киевского драгунского полка в арьергарде генерала П.П.Коновницына, в бою 19-го августа при Царёвом Займище он попал в плен, бежал и организовал из крестьян Гжатского уезда Смоленской губернии партизанский отряд, который провёл ряд нападений на мелкие группы противника. В деревне Басманы, ставшей его базой, отряд вырос до трёхсот человек. Четвертаков обучал крестьян стрельбе, организовал разведывательную и сторожевую службы и руководил нападениями на вражеские войска. У деревни Скугаревой Четвертаков во главе уже четырёхтысячного отряда крестьян разбил французский батальон с артиллерией, а затем освободил весь Гжатский уезд от противника, В  ноябре Четвертаков («спаситель Гжатского уезда») присоединился к своему полку,  был награждён Георгиевским крестом и произведён в унтер-офицеры.

Особенно много партизанских отрядов возникло в Московской губернии после занятия французами Москвы. В условиях военной обстановки на Владимирское ополчение русским военным командованием и правительством была возложена миссия обеспечения порядка в местностях, лежащих на границе Московской и Владимирской губерний. Князь  Голицын для решения этих задач сформировал авангард под командой полковника Нефедьева, который  успешно действовал совместно с отрядом Герасима Курина.

Партизаны уже не ограничивались нападениями на отдельных фуражиров из засады, а вели с захватчиками настоящие бои. Например, отряд Герасима Курина вёл такие непрерывные бои с 25-го сентября по 1-е октября 1812-го года. 1-го октября партизаны (500 конных и 5 тысяч пеших) в бою у села Павлов Посад разгромили крупный отряд французских фуражиров. Было уничтожено более двухсот солдат неприятеля, захвачено 20 повозок, 40 лошадей, 85 ружей, 120 пистолетов и т. д. За свои самоотверженные действия Герасим Курин получил Георгиевский крест из рук самого М.И.Кутузова.

Кутузов оценил патриотизм крестьян и их рвение в защите родины. Он сообщал: «Крестьяне, горя любовию к родине, устраивают между собою ополчения. Случается, что несколько соседних селений ставят на возвышенных местах и колокольнях часовых, которые, завидя неприятеля, ударяют в набат. При сём знаке крестьяне собираются, нападают на неприятеля с отчаянием и не сходят с места битвы, не одержав конечной победы. Они во множестве убивают неприятелей, а взятых в плен доставляют к армии. Ежедневно приходят они в главную квартиру, прося убедительно огнестрельного оружия и патронов для защиты от врагов. Просьбы сих почтенных крестьян, истинных сынов отечества, удовлетворяются по мере возможности и их снабжают ружьями, пистолетами и порохом».

По образному выражению Л.Н.Толстого, «…дубина народной войны поднялась со всею своею грозною и величественную силой и, не спрашивая ничьих вкусов и правил, с глупой простотой, но с целесообразностью, не разбирая ничего, поднималась, опускалась и гвоздила французов до тех пор, пока не погибло всё нашествие».

Среди народных героев было немало женщин. До сих пор живёт память о знаменитой старостихе Василисе Кожиной, отряд которой был организован из подростков и женщин, вооружённых косами, вилами, топорами и т.п. Кожина уничтожала и брала в плен солдат наполеоновской армии во время их отступления из России, была награждена медалью и денежной премией.

Известна также была партизанка «кружевница Прасковья», крестьянка из деревни  Смоленской губернии.

В 1987-м году в Смоленске  на крепостной стене в сквере памяти Героев установлена мемориальная доска, на которой выбито:

            «Организаторам и активным участникам партизанской борьбы на Смоленщине в Отечественной войне 1812 года.

Подполковнику Д.В.Давыдову

Капитану А.Н.Сеславину

Капитану А.С.Фигнеру

Солдату-драгуну В.В. Четвертакову

Крестьянке Ваcилисе Кожиной

                                                                                         и другим патриотам России».

Коленкур в своих мемуарах признавал: «Мы всё время должны были держаться настороже… Неприятель всё время тревожил наши коммуникации за Гжатском и часто прерывал их между Можайском и Москвой… В этих прелюдиях все видели предвестие новой системы, цель которой – изолировать нас. Нельзя было придумать систему, которая была бы более неприятной для императора и поистине более опасной для его интересов» (выделено мной. – В.Б.).

Ф.Сегюр: «Нас повсюду встречали неожиданности, битвы, беспрестанные потери. К русским солдатам присоединялись крестьяне; они предавали смерти тех среди себя, которые, соблазнившись высокой платой, доставляли в наш лагерь кое-какие припасы. Некоторые из них зажигали свои собственные деревни, чтобы выгнать оттуда наших фуражиров и предать их в руки заранее предупреждённых и скрывавшихся в засаде казаков» («Поход в Москву в 1812 году». М., 1911).

Устрашённый потерями, которые несла французская армия в результате партизанской войны, Наполеон приказывал маршалу Бертье: «Подтвердите моё повеление, чтобы из Смоленска не отправляли ни одного транспорта иначе, как под начальством штаб-офицера и под прикрытием 1500 человек… Напишите генералам, командующим корпусами, что мы ежедневно теряем массу людей… что число людей, забираемых в плен неприятелем, доходит ежедневно до нескольких сотен… Напишите королю Неаполитанскому, командующему кавалерией, что последняя должна всецело прикрывать фуражиров и обеспечивать от нападения казаков отряды, отправляемые за продовольствием… Наконец, дайте знать герцогу Эльхингенскому, что он ежедневно теряет больше людей, чем в одно сражение, что ввиду этого необходимо лучше урегулировать службу фуражиров и не удаляться настолько от войск».

Война против вторгшегося Наполеона была истинно народной, Отечественной войной. Наполеон подсчитывал в своих планах количество своих войск и войск Александра, а сражаться ему пришлось с русским народом, с которым Наполеон не думал считаться.  Особенно усилилась эта война в период отступления французов, чему они сами и способствовали: «безрассудный неприятель отнюдь не старается смягчить разъярённых крестьян и солдат, а, напротив того, делает всё, чтобы раздражать их ещё больше», – писал английский представитель при русской армии Р.Вильсон.  

Непримиримая ненависть тысяч и тысяч крестьян, подвиги героев – старостихи Василисы, Федора Онуфриева, Герасима Курина и других которые, ежедневно рискуя жизнью, подстерегали французов, содействовали русской победе в Отечественной войне 1812-го года.

Это была жестокая и беспощадная война: не имея возможности охранять большое количество пленных, партизаны старались брать пленных поменьше, а французы не считали партизан регулярным войском и беспощадно расстреливали тех, кто им попадался в руки

Отвечая на упреки французского маршала в «войне не по правилам», М.И.Кутузов говорил, что таковы чувства народа: «Трудно остановить народ, ожесточённый всем, что он видел; народ, который в продолжение стольких лет не знал войны на своей территории; народ, готовый жертвовать собой для Родины…»

В своих распоряжениях Кутузов давал целый ряд указаний по вопросам ведения партизанской войны. Так, он запрещал партизанским отрядам «брать обозы какие бы ни было», так как это затрудняет передвижение и осложняет боевые действия отряда. Довольствие партизан должно было основываться преимущественно на средствах, доставляемых местным населением.

Отмечая боевые успехи партизан, Кутузов прямо указывал, что неприятель «повсюду истреблялся партиями нашими» и потерял «многие тысячи людей, побитых или взятых в плен нашими отдельными отрядами и земскими ополчениями»  

Народный характер войны отражён в басне И.А.Крылова  «Волк на псарне».  Не случайно, как свидетельствует один из современников, она так нравилась самому Кутузову:

«И.А.Крылов, собственною рукою переписав басню “Волк на псарне”, отдал её княгине Катерине Ильиничне, а она при письме своём отправила её к светлейшему своему супругу. Однажды, после сражений под Красным, объехав с трофеями всю армию, полководец наш сел на открытом воздухе, посреди приближённых к нему генералов и многих офицеров, вынул из кармана рукописную басню И.А.Крылова и прочёл её вслух… При словах: “Ты сер, а я, приятель, сед”, произнесённых им с особою выразительностью, он снял фуражку и указал на свои седины. Все присутствующие восхищены были этим зрелищем, и радостные восклицания раздавались повсюду».

Сама басня в сокращённом виде звучит так:

 

Волк, ночью, думая залезть в овчарню,
Попал на псарню…

………………………………………………

Пустился мой хитрец
В переговоры,
И начал так: «Друзья! К чему весь этот шум?
Я, ваш старинный сват и кум,
Пришел мириться к вам, совсем не ради ссоры;
Забудем прошлое, уставим общий лад!
А я, не только впредь не трону здешних стад,
Но сам за них с другими грызться рад,
И волчьей клятвой утверждаю,
Что я… » – «Послушай-ка, сосед»,
Тут ловчий перервал в ответ:

«Ты сер, а я, приятель, сед,
И волчью вашу я давно натуру знаю;
А потому обычай мой:
С волками иначе не делать мировой,
Как снявши шкуру с них долой».
И тут же выпустил на Волка гончих стаю.

 

            Но М.И.Кутузов был не только организатором народной партизанской войны, он был создателем нового типа боевых подразделений – конно-партизанских, этих прообразов подвижных диверсионных отрядов будущих войн.

Военно-партизанские отряды Кутузов начал выделять сразу же после отхода из Москвы. Ещё 17-го сентября был создан отряд в составе двух казачьих полков под командованием полковника Ефремова. При движении армии к Подольску на Тульской дороге были выделены три казачьих полка под командованием полковника Балабина. Эти отряды не только увлекали противника по ложному следу, защищали населенные пункты от неприятельских войск, но и сами переходили в удобных случаях к партизанским действиям.

М.И.Кутузов выделял в состав отрядов казацкие и кавалерийские части, но  считал, что пехота тоже может принимать участия в партизанских действиях. Партизану Дорохову, например, Кутузов советовал брать с собой в экспедицию столько пехоты, сколько он найдёт нужным для выполнения своих задач. Партизаны должны были находиться вблизи дорог и наносить интервентам всевозможный вред,  «имея в виду сожигание артиллерийских парков».

Конно-партизанским отрядам Кутузов предписывал «в случае нужды» соединяться друг с другом. Так при штурме Вереи не случайно партизанский отряд Вадбольского был присоединён к отряду Дорохова. Партизаны, по мысли Кутузова, могли не только нападать на транспорты, отдельные части противника, но и разрушать укрепления, которые противник создавал для охраны своих коммуникаций.

Партизанские отряды создавали находившимся в Москве французам невыносимые условия. Участник похода 1812-го года французский генерал Коленкур писал: «Мы всё время должны были держаться настороже. Неприятель всё время тревожил наши коммуникации за Гжатском и часто прерывал их между Можайском и Москвой. В этих прелюдиях все видели предвестие новой системы, цель которой – изолировать вас. Нельзя было придумать систему, которая была бы более неприятной для императора и поистине более опасной для его интересов».

Подводя итоги партизанским действиям за период со 2-го по 21-е сентября 1812-го года, М.И.Кутузов отмечал, что русская армия находилась в 30 верстах от Москвы 10 дней, за это время противник не предпринимал никаких важных действий, а «наши партии беспрестанно его беспокоят, и в течение всего времени взяли они в плен более 5 тысяч человек».

От начальников партизанских отрядов Кутузов требовал установления самой тесной связи с местным населением, вооружения крестьян и совместными с ними действиями.
Известному партизану капитану Сеславину Кутузов предписывал: «Отобранным от неприятеля оружием вооружить крестьян, от чего ваш отряд весьма усилиться может, пленных доставлять сколько можно поспешнее, давая им прикрытие регулярных войск и употребляя к ним вдобавок мужиков, вооружённых вилами или дубинами». М.И.Кутузов ставил в пример партизанские действия боровских крестьян, подвигами которых он предлагал ободрять «мужиков и в других местах».

Сила партизанских отрядов была в том, что они опирались на поддержку крестьян, а  их действия сочетались с действиями  войск. Заходя глубоко в тыл противника, конно-партизанские отряды разрушали  коммуникации, уничтожали обозы, что в громадной степени  в сочетании с народным партизанским движением наносило захватчикам большой урон.

Казачьи разъезды поддерживались отрядами вооружённых крестьян, о которых французский офицер Брандт говорил, что «эти отряды гораздо сильнее испанских гверильясов, хотя они и хуже их вооружены» (Д.Е.Червяков. «Партизанское движение в период подготовки и проведения Кутузовым контрнаступления в 1812 году», М., 1953).

Основная задача партизанских отрядов была сформулирована Кутузовым: «Поскольку ныне осеннее время наступает, через что движения большою армиею делается совершенно затруднительным, то и решился я, избегая генерального боя, вести малую войну, ибо раздельные силы неприятеля и оплошность его подают мне более способов истреблять его, и для того, находясь ныне в 50 верстах от Москвы с главными силами, отдаю от себя немаловажные части в направлении к Можайску, Вязьме и Смоленску».

Армейские партизанские отряды создавались преимущественно из казачьих войск и были неодинаковыми по своей численности: от 50 до 500 человек. Им ставились задачи смелыми и внезапными действиями в тылу противника уничтожать его живую силу, наносить удары по гарнизонам, подходящим резервам, выводить из строя транспорт, лишать врага возможности добывать себе продовольствие и фураж, следить за передвижением войск и доносить об этом в Главный штаб русской армии. Командирам партизанских отрядов указывалось основное направление действий, и сообщались районы действий соседних отрядов на случай проведения совместных операций (Д.Е.Червяков).

Непрерывным атакам конно-партизанских отрядов подвергалась отступающая армия Наполеона, самым крупным успехом этих диверсионных отрядов стал бой 9-го ноября у деревни Лихово (в сорока километрах от Ельни), где Давыдов, Сеславин и Фигнер атаковали  двухтысячную бригаду генерала Ожеро, было взято в плен 60 офицеров и около 2000 солдат.

Бой под Лихово стал показателем  успешного взаимодействием партизанских отрядов с регулярными русскими войсками («Советская военная энциклопедия», т. 5). По словам М.И.Кутузова, «победа сия тем более знаменита, что в первый раз в продолжение нынешней кампании неприятельский корпус положил перед нами оружие».

В сражении под Красным Давыдов взял в плен генералов Альмерона и Бюрта, много других пленных и большой обоз, затем  под Копысом и под Белыничами он также праздновал победу. В декабре Давыдов  вынудил австрийского генерала Фрелиха сдать ему Гродно.

Народное партизанское движение и действия конно-партизанских отрядов удачно дополняли действия регулярных частей русской армии, а о крупных и мелких сражениях можно судить по хронологии событий периода отступления армии Наполеона:

– 24-го октября состоялось сражение под Малоярославцем. Город восемь раз переходил из рук

   в руки, однако, в итоге французам удалось захватить Малоярославец, но Кутузов занял

   укреплённую позицию за городом, которую Наполеон не рискнул штурмовать.

   Армия Кутузова к этому моменту насчитывала 97 тысяч регулярных войск, 20 тысяч казаков,

   622 орудия и более 10 тысяч ратников ополчения. Наполеон имел под рукой до 70 тысяч

   боеспособных солдат, кавалерия практически исчезла, артиллерия была значительно слабее

   русской. Ход войны теперь диктовала русская армия («Википедия»).

31-го октября под Чашниками состоялось встречное сражение корпуса маршала Виктора,

   прибывшего из Европы, с силами Витгенштейна, в результате которого французы потерпели

   поражение и откатились ещё дальше на юг.

3-го ноября состоялось сражение под Вязьмой. Русский авангард сильно потрепал

   замыкающие корпуса французов, в распоряжении Наполеона оставалось до 50 тысяч солдат

   под ружьём (5 тысяч кавалерии), и примерно столько же небоеспособных солдат, раненых и

   солдат, оставшихся без  оружия.

14-го ноября  в районе деревни Смоляны маршал Виктор попытался отбросить Витгенштейна

   за Двину, но безуспешно.

15-18-го ноября в сражении под Красным Наполеон потерял много солдат и большую часть

   артиллерии.

21-го ноября  авангард Чичагова захватил город Борисов, где Наполеон планировал

   переправиться через реку Березина. Авангардный корпус маршала Удино выбил Чичагова из

   Борисова на западный берег Березины, однако русский адмирал с сильной армией стерёг

   возможные места переправы.

24-го ноября Наполеон подошёл к Березине, оторвавшись от преследовавших его армий

   Витгенштейна и Кутузова.

25-го ноября рядом искусных манёвров Наполеону удалось отвлечь внимание адмирала,

   Чичагов пошел к Борисову и к югу от него.

26-27-го ноября  французы навели 2 моста севернее Борисова, по которым Наполеон

   переправился на правый (западный) берег реки Березины, отбросив слабое сторожевое

   охранение русских. На левом берегу французский арьергард, оборонявший переправу, был

   атакован подошедшим корпусом генерала Витгенштейна. Основная армия Кутузова осталась

   позади.

29-го ноября, не дождавшись переправы всей огромной толпы отставших французов,

   состоявшей из раненых, обмороженных, потерявших оружие и гражданских, Наполеон

   приказал сжечь мосты. Основным итогом сражения на Березине явилось то, что

   хотя Наполеон и избежал полного разгрома, в  воспоминаниях французов переправа через

   Березину занимает не меньшее место, чем Бородинское сражение. Преследование русских

    войск не дало возможности Наполеону собраться хоть немного с силами в Вильно, бегство

   французов продолжилось к реке Неман, отделявшей Россию от Пруссии и Варшавского

   герцогства.

6-го декабря Наполеон покинул армию, отправившись в Париж, набирать новых солдат

   взамен погибших в России. Из 47-ми тысяч гвардии, вошедшей в Россию с императором,

   через полгода осталось несколько сотен солдат.

14-го декабря  в Ковно жалкие остатки Великой Армии в количестве 1600 человек

   переправились через реку Неман в Варшавское герцогство, а затем в Пруссию. Позднее к ним

   присоединились остатки войск с других направлений. Отечественная война 1812-го года

  завершилась практически полным уничтожением вторгнувшейся Великой Армии.

            Особо стоит остановиться на последней стадии войны с французами на русской территории, на боях под Березиной. Здесь по лично разработанному кабинетному плану императора Александра I  планировалось окружить остатки армии Наполеона и взять в плен самого императора.

Забыл при этом император, что писала ему любимая сестра Екатерина ещё в начале войны: «Ради Бога, не поддавайтесь желанию командовать самому!..» Но, если Кутузов в течение войны принимал самостоятельные решения, даже такое героическое решение, как сдача без боя Москвы, имея за спиной богатейший военный и дипломатический опыт, мудрость и смелость, то любимец императора, бывший морской министр Чичагов, назначенный исполнителем плана, не имел понятия о планировании и проведении общевойсковых операций, и не имел в то же время, смелости отказаться от выполнения вздорной операции, не учитывающей измотанное состояние русской армии.

«Отечественная история» издания 1895-го года так описывает события на Березине:

– Здесь по плану самого императора Александра, должны были соединиться три отряда наших войск, над которыми адмирал Чичагов должен был принять начальство и преградить Наполеону путь к отступлению. Действительно, Чичагов вовремя прибыл на Березину… Но хитрый Наполеон успел обмануть Чичагова; ложным движением он отвлёк его от бродов, навёл мосты и переправил свою армию. При всём том, он понёс здесь большие потери. Березина была в полном смысле слова запружена трупами, орудиями, повозками и т.п…

Бывший морской министр был в своё время предметом всякого рода насмешек, шуток, эпиграмм и даже басни Крылова, выставлявшей Чичагова в очень невыгодном свете. Здесь речь идёт о басне «Щука и Кот», «прославившей» Чичагова, где были такие слова:

 

Беда, коль пироги начнёт печи сапожник,
А сапоги тачать пирожник:

Недалеко от Вильно Наполеон бросил остатки своей Великой Армии и ускакал в Париж. Россия торжествовала победу.

В своём донесении М.И.Кутузов так подводил итоги кампании: «Наполеон вошёл с 480-ю тысячами, а вывел около 20-ти тысяч, оставив не менее 150 000 пленными и 850 пушек». Число погибших в русских войсках составило 120 тысяч человек.  Из них убитых и умерших от ран – 46 тысяч человек. Остальные умерли от болезней, в основном, в период преследования Великой Армии Наполеона.

Французский генерал Шамбре писал: «Относительно ужасных бедствий, обрушившихся на французскую армию во время её отступления, бедствий, которые Наполеон приписывает единственно морозу, Сен-Сир отвергает так, как и я: “Это заверение теперь все знают, говорит маршал, что когда большие морозы начались после переправы через Березину, то семи восьмых нашей армии уже не существовало”». Примечание: маршал Сен-Сир – получил это звание за бой с Витгенштейном в районе Полоцка в самом начале вторжения Наполеона в Россию.

Многие русские люди полагали, что с изгнанием Наполеона из России война окончена, и что можно спокойно выжидать дальнейших событий. Кутузов, приведя войска к Неману, откуда началось вторжение Наполеона, издал приказ:

«Храбрые и победоносные войска! Наконец вы – на границах империи. Каждый из вас есть спаситель отечества. Россия приветствует вас сим именем: стремительное преследование неприятеля и необыкновенные труды, подъятые вами в сём быстром походе, изумляют все народы и приносят вам бессмертную Славу…»

По поводу перенесения войны в Европу между Александром и Кутузовым  возникло  противоречие: Александр мечтал стать судьёй, спасителем, ангелом-хранителем обескровленной Европы. Не учитывая измотанное состояние русских войск, он хотел немедленно продолжить кампанию за русскими границами. Естественно, не последнюю роль при этом сыграло и оскорблённое самолюбие императора, решившего возобновить российское влияние на дела европейские, а Наполеону отплатить за слёзы и унижение при Аустерлице.

Кутузов хотел освобождения Европы и явно считал дело победы незавершённым, пока Наполеон в Европе распоряжается по-хозяйски, но он желал, чтобы немцы сами могли активно включиться в дело собственного освобождения.

Е.В.Тарле пишет о позиции М.Е.Кутузова после изгнания агрессора из России:

«Кутузов знал, что конечная победа над Наполеоном в Европе будет одержана, и шёл к этой победе, но он не хотел щедро платить русской кровью за излишне нетерпеливое желание союзников ускорить своё освобождение от Наполеона, от его поборов и притеснений, от его континентальной блокады. Союзники же хотели ускорить это освобождение, тратя по возможности меньше своей крови и по возможности больше крови русской. И Кутузов хотел полной победы над Наполеоном, но у него и тут был свой план, и он противился навязываемому ему другому, чужому плану.

Величие гениального стратега и дипломата, величие прозорливого русского патриота, разгромившего армию Наполеона в 1812 г., имевшего всегда твёрдое намерение покончить с его империей и именно поэтому желавшего лучше подготовить окончательный удар, – это величие выявляется ярко не только в 1812, но и в 1813 г. “Потщимся довершить поражение неприятеля на собственных полях его!” – сказал Кутузов, изгнав французов из России. Но он хотел, чтобы в 1813 г. русской армии пришлось впредь уже не в одиночку сражаться с Наполеоном, как она сражалась против него в 1812 г…

Александру, проведшему всю войну 1812 г. в уютных залах Зимнего дворца, не терпелось начать поход за границу немедленно, из Вильны. Но Кутузов, гениальный расчёт которого и привёл русскую армию в Вильну, несравненно лучше знал, чего стоило русскому солдату только что победоносно закончившееся контрнаступление» (Михаил Илларионович Кутузов – полководец и дипломат»).

Александру I Кутузов больше не был нужен, мешала его слава, мешало нежелание подчиняться вздорным приказам императора, возомнившего себя великим воином – победителем Наполеона. Иными словами: «Мавр сделал своё дело, мавр может уходить» (из драмы Ф.Шиллера «Заговор Фиеско в Генуе» (1783). Эту фразу произносит мавр, оказавшийся ненужным после того, как он помог графу Фиеско организовать восстание республиканцев против тирана Генуи).

Постепенно Александр I освобождал теряющего силы и больного Кутузова от его обязанностей, передавая их другим генералам, но, привыкший скрывать свои истинные чувства, император внешне проявлял полное уважение к фельдмаршалу.

В это время Кутузов уже совсем ослаб, когда армия двинулась дальше, Кутузов окончательно слёг и остался в городке Бунцлау (ныне это город Болеславец в западной Польше, неподалёку от границы с Германией), где он и умер. Незадолго до смерти император Александр навестил умирающего Кутузова.

«Прости меня, дорогой Михайло Илларионович, что порою был несправедлив к тебе», – просил царь.

«Я прощаю, государь… Да простят тебя Бог и Россия!», – еле слышно отвечал Кутузов.

 Прусский король поставил М.И.Кутузову в Бунцлау памятник с надписью: «До сих мест князь Кутузов-Смоленский довел победоносные российские войска; но здесь смерть положила предел славным дням его. Он спас отечество своё и отверз путь к избавлению Европы. Да будет благословенна память героя!»

 

Памятник М.И.Кутузову

 

Царь извещал княгиню Кутузову: «Болезненная и великая не для одних Вас, но и для всего Отечества потеря. Не Вы одна проливаете о нём слёзы: с Вами плачу я и плачет вся Россия!»

Император приказал забальзамировать тело покойного и отправить его в Петербург, туда, где Михаил Илларионович родился: «Мне кажется приличным положить его в Казанском соборе, украшенном его трофеями». Целых полтора месяца гроб с телом Кутузова двигался к Петербургу, ему всюду хотели оказать  достойные почести. В пяти верстах от северной столицы гроб сняли с повозки и далее до самого Казанского собора несли на плечах.

Прав был Александр – вся Россия оплакивала своего героя, спасшего её от одного из самых страшных вражеских нашествий.

 

Могила М.И.Голенищева-Кутузова

в Казанском соборе

 

А.С.Пушкин писал в стихотворении «Перед гробницею святой…»:

 

Когда народной веры глас
Воззвал к святой твоей седине:
«Иди, спасай!» Ты встал – и спас…

 

И.В.Сталин о М.И.Кутузове: «наш гениальный полководец Кутузов... загубил Наполеона и его армию при помощи хорошо подготовленного контрнаступления» (журнал «Большевик», 1947, № 3).       Недаром во время Великой Отечественной войны образ М.И.Кутузова и других русских военачальников получил воплощение в государственных наградах Советского Союза.

Генерал-фельдмаршал, светлейший князь Михаил Илларионович Голенищев-Кутузов-Смоленский – выдающийся полководец, стратег и тактик, талантливый дипломат, организатор нового вида войны – конно-партизанской. Роль его в победе над Великой Армией Наполеона, естественно, оценивается по-разному отечественными и зарубежными историками.

            – Благодаря мудрой стратегии Кутузова, его искусному руководству войсками и поддержке народа России наполеоновская армия  была уничтожена русскими войсками («Малая советская энциклопедия», 1959).

            – Кутузов поднял русское военное искусство на новую, более высокую ступень развития. Передовые для своего времени взгляды Кутузова на характер ведения войны по достоинству оценены советской военной наукой («Военный энциклопедический словарь», 1983).

«Слава Кутузова с годами не меркла, а сияла всё ярче и ярче. Кутузов-патриот, Кутузов – гениальный слуга России – стал любимцем народа задолго до 1812 г. Сначала ему поверила армия, за армией поверил народ. Любовь и доверие народа к Кутузову и были могучим оплотом в борьбе с противниками» (Е.В.Тарле «Михаил Илларионович Кутузов – полководец  и дипломат»).

на главную

Знаете ли Вы, что такое мысленный эксперимент, gedanken experiment?
Это несуществующая практика, потусторонний опыт, воображение того, чего нет на самом деле. Мысленные эксперименты подобны снам наяву. Они рождают чудовищ. В отличие от физического эксперимента, который является опытной проверкой гипотез, "мысленный эксперимент" фокуснически подменяет экспериментальную проверку желаемыми, не проверенными на практике выводами, манипулируя логикообразными построениями, реально нарушающими саму логику путем использования недоказанных посылок в качестве доказанных, то есть путем подмены. Таким образом, основной задачей заявителей "мысленных экспериментов" является обман слушателя или читателя путем замены настоящего физического эксперимента его "куклой" - фиктивными рассуждениями под честное слово без самой физической проверки.
Заполнение физики воображаемыми, "мысленными экспериментами" привело к возникновению абсурдной сюрреалистической, спутанно-запутанной картины мира. Настоящий исследователь должен отличать такие "фантики" от настоящих ценностей.

Релятивисты и позитивисты утверждают, что "мысленный эксперимент" весьма полезный интрумент для проверки теорий (также возникающих в нашем уме) на непротиворечивость. В этом они обманывают людей, так как любая проверка может осуществляться только независимым от объекта проверки источником. Сам заявитель гипотезы не может быть проверкой своего же заявления, так как причина самого этого заявления есть отсутствие видимых для заявителя противоречий в заявлении.

Это мы видим на примере СТО и ОТО, превратившихся в своеобразный вид религии, управляющей наукой и общественным мнением. Никакое количество фактов, противоречащих им, не может преодолеть формулу Эйнштейна: "Если факт не соответствует теории - измените факт" (В другом варианте " - Факт не соответствует теории? - Тем хуже для факта").

Максимально, на что может претендовать "мысленный эксперимент" - это только на внутреннюю непротиворечивость гипотезы в рамках собственной, часто отнюдь не истинной логики заявителя. Соответсвие практике это не проверяет. Настоящая проверка может состояться только в действительном физическом эксперименте.

Эксперимент на то и эксперимент, что он есть не изощрение мысли, а проверка мысли. Непротиворечивая внутри себя мысль не может сама себя проверить. Это доказано Куртом Гёделем.

Понятие "мысленный эксперимент" придумано специально спекулянтами - релятивистами для шулерской подмены реальной проверки мысли на практике (эксперимента) своим "честным словом". Подробнее читайте в FAQ по эфирной физике.

Bourabai Research Institution home page

Боровское исследовательское учреждение - Bourabai Research Bourabai Research Institution